И.Яковенко: Национальный нарциссизм как политическая проблема России

Россия в капсуле мифов

Крым как заменитель Константинополя

Россия периода позднего путинизма – это страна, постоянно накрываемая волнами мифологического сознания. Мифы присутствуют в общественном сознании любой нации, выполняют полезную функцию, деля мир на сакральную и профанную часть. Беда наступает, когда волна мифа накрывает общество с головой и миф становится главным регулятором отношений между людьми и главным источником внешней и внутренней политики. В странах европейской цивилизации миф знает свое место. Ему это место указывает, прежде всего, наука. В иерархии российских общественных институтов наука занимает низшие ступени, и ничего ограничить не может, поэтому мифы вольно гуляют по российскому буфету, чувствуют себя уверенно  и комфортно, во многом определяя политику российского государства.

Путин, аннексировав Крым в 2014 году, сорвал крышку со старого сундука, наполненного мифами. После чего они разлетелись по территории России, заполонили собой телевизор, радио и газеты, обосновались в головах большинства россиян и прекратили страну и ее обитателей в нечто не вполне вменяемое и очень токсичное. Все мифы, гуляющие по России после 2014 года, и сакральные и профанные, носят исключительно имперский характер.

Сакральные имперские мифы: Россия – оплот духовности и морали в мире, а Путин – надежда прогрессивного человечества

Идеи национальной исключительности в той или иной мере присущи многим народам. У американцев эта идея была выдвинута задолго до образования США. Джон Уинтроп в 1630 году в книге “Модель христианского милосердия” описывал сообщество пуритан Новой Англии как “Город на холме” и предлагал всем людям на Земле строить свою жизнь в соответствии с этой моделью. Через двести лет, в 1831 году, Алексис де Токвиль в книге “Демократия в Америке” обосновывает эту же идею американской исключительности, но уже с помощью не религиозных, а социологических и политических  аргументов, предлагая “рассматривать все демократические государства через призму примера американского народа”. Американское общественное сознание сумело переварить этот миф, скомпенсировать его так, что он, как правило, не приводит США к саморазрушительным последствиям. Этому во многом способствует сбалансированная система сдержек и противовесов, позволяющая американскому обществу вовремя увидеть угрозу следования в русле мифа и пресечь ее.

Хорошо известен печальный опыт идеи германской исключительности, основанной на превосходстве арийской расы, которая привела немецкий народ к национальной катастрофе.

Русская православная церковь формально осуждает идеи  национальной исключительности, но в реальности поощряет русское православное мессианство.  После Крыма мессианство перешло в другую фазу и превратилось в угар, полностью отравивший общественное сознание и создавший ту модель зомбированного “крымнашевца” и “запутинца”, с которым в принципе исключен диалог на целый ряд тем, касающихся внешней и внутренней политики России.

Крым для имперцев периода позднего путинизма стал тем, чем 140 лет назад для их предшественников был Константинополь. Империя Путина много меньше империи Романовых, соответственно уменьшился и масштаб притязаний: от претензий на воплощение идеи “третьего Рима” путем захвата Рима второго – до вполне мелкого гопничества – оккупации чужой территории, и выдумывание какого-то сакрального смысла для придания значимости этой банальной афере.

Измельчание имперских мифов проявляется и в громадном измельчании имперских мифотворцев. Тогда, 140 лет назад, это был Федор Михайлович Достоевский, который писал: “Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве или даже и первостепенною, а стало быть, только единый из народов и может иметь Бога истинного… Единый народ-“богоносец” – это русский народ”. Во время русско-турецкой войны 1877-78 Достоевский в “Дневнике Писателя” спорит с Н.Я.Данилевским о судьбе Константинополя. Два русских мыслителя-

имперца делят шкуру неубитого медведя, который так и не был убит. Николай Яковлевич считал, что Константинополь должен стать общим городом всех восточных народов, всех славян и русских наравне со всеми. Федор Михайлович на это очень сердился: “Какое тут может быть сравнение между русскими и славянами? Как может Россия участвовать во владении Константинополем на равных основаниях со славянами, если Россия им неравна во всех отношениях – и каждому народцу порознь и всем им вместе взятым”.

“Константинополь должен быть НАШ, завоеван НАМИ, русскими, у турок и остаться нашим навеки”, – требует Достоевский. И объясняет, почему должно быть так: “Константинополь есть центр восточного мира, а духовный центр восточного мира и глава его есть Россия”.

Это безумие национального нарциссизма привело Российскую империю Романовых к катастрофе участия в Первой мировой войне, вполне закономерным последствием которой стала гибель империи. После революции имперский сакральный миф никуда не делся, просто сменил религиозную оболочку и превратился из мифа православного в  миф коммунистический, в котором Россия, которая теперь звалась СССР, опять-таки исполняет роль главы “правильной” половины мира. И вновь, как и сто лет назад, страна не выдержала бремя сакрального мифа, надорвалась и рухнула под его тяжестью.

Принципиальное отличие волн имперских мифов, накрывавших Россию в 19-м веке, от тех, что затопили общественное сознание страны после 2014 года, в том, что тогда генераторы волны мифов были вполне бескорыстны и искренни. Вряд ли Достоевского можно заподозрить в том, что он продвигал вполне безумные мифы о России как “главе восточного мира” и на этом основании требовал захватить Константинополь ради того, чтобы занять место у государственной кормушки. В отношении мотивов наших современных генераторов имперских мифов, типа Владимира Соловьева, депутатов Никонова, Яровой и им подобных, вполне уместно выражение Ежи Леца: “некрасиво подозревать, когда вполне уверен”. Генерирование и распространение имперских мифов стало весьма прибыльным бизнесом. От писателя Достоевского до депутата Никонова – вот мера деградации российской имперской идеи. И в этой деградации – надежда на ее исчезновение в послепутинской России.

Профанные мифы о фашистской Украине, биологических отходах, пятой колонне и Госдепе США.

Магнит не может иметь один полюс. Сакральный миф не работает без мифа профанного. Святой Руси необходим враг. Желательно несколько. В условиях информационного общества воспроизводство профанных мифов требует повышенной мощности мифогенных устройств, поскольку надо не просто внедрить в сознание людей ложь о том, что в Украине фашисты, но и заблокировать все остальные источники информации. Например, от родственников в Киеве и Харькове, которые объясняют, что все, что говорит российский телевизор, это брехня. Поэтому генераторы профанных мифов работают 24 часа в сутки без выходных, чтобы привести мозг среднего россиянина в состояние, при котором он будет считать своего родного брата, живущего в Киеве – фашистом.

Девятый вал архаики, который сегодня накрывает Россию, полностью блокирует рациональные компоненты сознания, блокирует любые шансы попасть внутрь той капсулы, в которую превращается сознание россиян. Бред о биологических отходах, которые собирают американцы, чтобы из них делать боевые вирусы против россиян, можно нести и воспринимать, только полностью отключив мозг и заблокировав все знания, полученные в средней школе. Когда этот бред несет президент России, а подхватывают его депутаты и министры, это значит, что сознание политической элиты страны стало абсолютно непроницаемо для информации извне и в принципе не способно к критическому осмыслению мифа.

В российском обществе сегодня нет иммунитета против волны мифов национального нарциссизма. Шансы избежать очередной национальной катастрофы могут появиться только в случае возникновения параллельной среды коммуникации, в которую будет вовлечено значимое число граждан России.

Игорь Александрович Яковенко

7days.us